Бытие и безумие [и драконы] - Алиен Уриэль

И я никогда точно не знаю, о чем ты, мой страх, говоришь мне —

о новой ли войне, о новых ли пытках и узниках,

о том ли, как свободы дышать станет еще меньше,

а шанса не выдержать и войти в петлю – все больше…

Я не знаю, страх мой, почему —

несмотря на то, что мы так близки, —

я непрерывно ищу способ от тебя избавиться,

я все время пытаюсь покончить с тобой,

даже если придется покончить с собой.

Я всюду ищу лекарства от тебя, где бы ни был,

будь это дальние города, полные спокойных людей,

будь это долгие и важные беседы с теми,

кто на время отгоняет тебя,

будь это бессмысленные и неудачные попытки

противостоять тем ужасам,

о которых ты мне говоришь —

попытки, которые я зачем-то продолжаю

и которые не могу бросить во многом благодаря тебе.

Страх мой! Я должен быть тебе благодарен

за то, что ты непрерывно говоришь мне, —

но я ненавижу тебя за то,

что ты отнимаешь у меня последние силы

и лишаешь хоть какой-то надежды.

Когда я возвращаюсь в март четырнадцатого,

я хочу тебе сказать, мой страх, что тогда – и еще в июне —

ты чуть не убил меня, хоть и понимал,

что с моей смертью ты тоже умрешь,

но тебя это не останавливало – ты поистине бесстрашен!

Ты бесстрашен, мой страх, и я за это восхищаюсь тобой!

Я продолжал и буду продолжать попытки отделиться от тебя,

помогут ли мне в этом люди или животные,

многознающие психологи и многомудрые психиатры,

революция или тюрьма, цифровой концлагерь или роботы-убийцы.

Но если честно, я тебе признаюсь: ты меня почти победил,

ты оставил во мне так мало места для всего остального,

и только сейчас, когда я пишу тебе эти строки,

я чувствую, что ты не столько во мне, сколько – напротив:

сидишь и качаешь серыми головами,

и пытаешься поймать мой взгляд,

но я смотрю – то вверх, то на эти строки.

Приложение 2

Философские заметки «Недомолвки Бытия и безумия», начало (Seringvar, историк, философ)

НЕДОМОЛВКИ «БЫТИЯ И БЕЗУМИЯ». ПРЕДУВЕДОМЛЕНИЯ

Без них книга не читается. Они совершенно необходимы для понимания всей последующей книги

Предуведомление № 1

1. Соприкосновение локальности и вечности/бесконечности. Предложение читателю выйти из точки локального в абсолютное.

2. Не пытайтесь найти результат, полезность, – если хотите стать абсолютом. Предъявить себя, стоящим вне результата. Это позволяет человеку ощутить себя вне себя самого. Это и есть безумие.

3. Попробуйте вырваться из универсальности текста!

Безумие уникально, а не универсально. Что вокруг – очень индивидуально.

Важно попытаться все время ощупывать индивидуальность, нащупывать не-универсальность. Универсальность же все растворит!

4. Понимание как ошибка

Я как читатель могу что-то понять, случайно соприкоснувшись с потоком (этой книгой), и это соприкосновение можно считать ошибкой. Чем чаще я буду входить в этот поток, тем чаще я буду обнаруживать, что ошибки начинают складываться в закономерность, а значит – в универсальность.

Чем чаще я ощущаю ошибки, тем ближе я к закономерности.

Но ни в коем случае нельзя потерять это ощущение ошибки!

5. Весь этот разговор – «безумие как уникальный труд».

Допустим, безумец произносит сентенции, которые суть есть ошибки, и они превращаются в поток. А поток выводит к универсальности.

Безумие – как особый опыт.

Предуведомление № 2

Здесь вспоминается Габриэль Марсель, «Метафизический дневник».

Книга – это поток, который родился сам по себе.

Либо мы входим в этот поток, а значит, пытаемся обнаружить в нем свое безумие, либо забыть все то, что было до этого. Книга как забвение.

Здесь является безумец, который отрешается от предыдущего.

Предуведомление № 3

Безумие – не как прерванное или замкнутое. Это не прерывание разумного, а именно ошибка сама по себе.

Это ошибка, которая не ведет никуда.

Предуведомление № 4

«Мы» – как спасительная ошибка. Она случилась не только со мной, читателем, но и с другим. Есть некие другие, попавшие в ситуацию ошибки. Здесь возникает начало закономерности.

«Если я что-то читаю, то узнаю себя. Но „мы“ – это отказ от уникального себя».

И я предъявляю других, которых нет. Я предъявляю себя миру в качестве закономерности, которой нет!

Мне это «мы» нужно просто позарез.

Предуведомление № 5

Книга, как ритуальная вещь, связующая мира.

Книга – как граница… «Я, автор, – посредник, медиатор, или я уже на том свете.

Книга – это обряд, который я совершаю, и предлагаю совершить другим».

В данном случае мы говорим о познании как о походе по пути, указанном ошибками.

Предуведомление № 7

1. Нас будут всегда интересовать любые границы. Может быть, мы рождаемся именно для ощупывания границ. Но настоящие границы трудны в восприятии, поэтому все время нас будут интересовать границы предположительные. А здесь все плохо, потому что количество границ предположительных в разы больше можно говорить о множестве N, а значит, можно говорить о бесконечном числе множеств, каждое из которых требует нашей локальности.

2. Когда два зеркала стоят друг против друга, то они образуют бесконечное число отражений любого предмета, оказавшегося между двумя зеркалами, а вернее – число N. Эта бесконечность пугает, а потому мы готовы лишь принять возможную для нас локальность, а не бесконечную. Мы готовы принять время, до которого мы дотянемся своей жизнью, мы готовы принять пространство до которого достанем. Мы готовы принять число измерений пространства, которые хоть как-то нам помогают ориентироваться – не более. Принятое число и есть число нас самих.

3. Наше число принятие бесконечного измеряемо нами самими, а не реальным количеством бесконечного.

ЭПИГРАФЫ

Они говорят о вопросе посредничества.

Я – чудовище для другого мира. Мы – это нечто, вывалившееся туда – как ошибка, но где-то там (т. е. здесь) есть отражение, есть наш брат-близнец, оставшийся в этом мире (и являющийся альтер эго чудовища), и потому мы тут – дракон, и одновременно мы – тень, сова того, что там.

Мы реальны – там, в том мире, в потоке, в безумии, а здесь – мы лишь тень/дракон.

Часть I

Безумие и встреча

1. Зов границ. Когда раздается этот зов – не понятно. Он будет всегда, и будет неожиданным. Разум протягивает свои щупальцы ровно в том направлении к миру, откуда ему слышен зов границ.

2. В каком виде явится нам зов границ – непонятно. У меня такое ощущение, что зов границ – непрерывный, мы просто замечаем его не всегда, или избранно, в силу вызовов, требующих от нас ответа.